Зощенко Михаил Михайлович - Рефераты и сочинения - Портрет героев в рассказах Михаила Зощенко

Все рефераты и сочинения

Портрет героев в рассказах Михаила Зощенко

Есть устоявшееся мнение, что сатирические сказы Зощенко в основном посвящёны обывателю, а точнее высмеиванию обывательских черт в человеке. Герои большинства произведений Зощенко – люди «бедные». На мой взгляд, нередко в своих рассказах всеми любимый юморист высмеивал глупость и тупость советской жизни, сравнивая её с «житьишком» тех же американцев, «острого народа со своими удивительными открытиями».
За всю свою жизнь автор кем только не бывал по профессии: от с/х. работника до агента уголовного розыска. Именно по этому, как мне кажется, он так детально и умело описывает образы самых разных людей из самых разных сфер деятельности. Зощенко был на редкость восприимчив к чужому образу мыслей, что очень помогало ему подходить ко многим вопросам (главным образом проблемам политическим и всем вытекающим из них последствиям в те времена) с разных точек зрения. Порой кажется, что герой-рассказчик сказов Зощенко есть не кто иной, как сам писатель. Мещане, учёные, врачи, монтёры, актёры, спекулянты, «аристократки», – всех героев, наверное, и не перечислить. Мне очень понравилось, с какой забавностью Зощенко описывает то, с чем на самом деле людям часто приходиться сталкиваться в повседневной жизни.
Читая рассказы Зощенко познаётся психология человека, который сам уже того не замечая привык к своему ничтожному положению в обществе. На самом деле, когда к человеку перестают относиться как к личности мыслящей и оригинальной, он, к сожалению, постепенно перестаёт себя уважать. Ясно, что писатель мечтал о более достойном для человека мире.
Создавая свои произведения в доступном для понимания каждому обывателю языке, на, так сказать, языке масс, автор получил огромное признание. Зощенко сам писал о своём языке так: «Я пишу очень сжато. Фраза у меня короткая. Доступная бедным».По-моему, далеко не каждый, даже очень хороший писатель, познавший жизнь простого народа, способен спуститься с литературных высот и заговорить с людьми, о которых и для кого он пишет, на их повседневном, понятном им языке.
По той же тональности, в какой говорят между собой герои зощенковских рассказов в обыденной для себя обстановке (к примеру: в семье, на работе, в трамвае), читатель понимает, что и сам автор – свой, живущий такой же, как и он сам, простой жизнью, незамысловатый человек, каких «в каждом трамвае по десять штук едут».


Источник: http://www.litra.ru/

Тем временем:

... — Удивлен, а? — спросил он. — Я и сам удивляюсь. — Стало быть, ты с ним знаком, — сказала Мэй так, словно не знала, хорошо это или плохо. — Мы с Томом вместе сидели, — неохотно объяснил Дортмундер. — В одну пору даже были сокамерниками. Угловатый, жилистый старик, чей облик так не вязался с домашним и милым именем Том, вновь издал этот свой смешок и добавил: — Сокамерники. Кореша. Верно, Эл? Сведенные вместе причудой судьбы — так, что ли? — Да, верно, — отозвался Дортмундер. — Почему бы нам не посидеть в гостиной? — предложил Том и сжал губы в тонкую прямую линию. — У меня там кофе стынет. — Да, конечно, — согласился Дортмундер. Том повернулся и направился в гостиную, шагая так, будто бы его скелет разобрали на части, да так и не сумели толком собрать, явно переборщив с «безумным клеем». Мэй яростно жестикулировала за его сутулой спиной, выражая бровями, плечами и пальцами безмолвное негодование: кто это такой? Как он оказался в моем доме? Когда все это кончится? Дортмундер в ответ подмигивал и кривил рот: понятия не имею, то ли у нас неприятности, то ли нет, поживем — увидим. Они вошли следом за Томом в гостиную. Том выбрал себе лучшее кресло и уселся, свесив руку до пола. Дортмундер и Мэй заняли места на диванчике напротив. Они выглядели точь в точь как супружеская пара, которой только что предложили всерьез задуматься о страховании жизни. Том сдвинулся на край кресла, подался вперед и, взяв со столика чашку, стал с видимым удовольствием потягивать кофе. В нем было что то от второстепенного персонажа из фильма о Великой депрессии — этакий старикашка, греющийся у маленького костра в обществе бродяг. Дортмундер и Мэй опасливо наблюдали за ним; наконец Том поставил чашку на стол, откинулся на спинку кресла и, слегка вздохнув, заявил: — А я теперь спиртного — ни ни. Отучился в тюрьме. — Сколько же ты просидел, Том? — спросил Дортмундер. — Сколько же ты просидел за всю свою жизнь? — За всю жизнь? — Том вновь издал свой смешок. — Всю свою жизнь просидел — вот сколько. В последний раз — двадцать три года. А должны были продержать до самой смерти...

Уэстлейк Дональд (Westlake Donald)   
«Утонувшие надежды»