Зощенко Михаил Михайлович - Гостевая

Гостевая:

Правила заполнения / Политика приватности

Все сообщения постмодерируются - в случае, если Ваша запись идёт в разрез с целью данного проекта (например, в ней содержатся призывы к нарушению действующего законодательства, высказывания расистского характера либо проявления неуважения к другим участникам сообщества, и всего прочего, что противоречит как УК РФ, так и нормам морали) администрация оставляет за собой право без объяснения причин удалить запись.

На сайте функционирует система защиты пользователей от почтового спама, таким образом, Вы можете быть уверены, что, оставляя запись содержащую Ваш электронный адрес, Вы не попадёте в списки нежелательных рекламных рассылок (spam-листы).

Имя:
E-mail:
Сообщение:

Тем временем:

... Целую жизнь я посвятил изображению людей, вызывал образы из тьмы веков, воскрешая их для чувства моих современников, - и ни разу не вспомнил о живущем во мне. И теперь, будто в дни Гомера, я напою дорогую тень моей кровью, чтобы она снова заговорила со мной, чтобы она, стареющая, посетила меня, состарившегося. К лежащим передо мною листам я присоединю еще одну, скрытую страницу - исповедь чувства к ученой книге: я расскажу себе самому правду о моей юности.

x x x

     Прежде чем начать, я еще раз перелистываю эту книгу, которая должна представить мою жизнь. И снова улыбка на моих устах. Как им добраться до истинной моей сущности, когда с самого начала они избрали неверный путь! Уже первый их шаг неверен! Вот один из моих благосклонных товарищей по школе, ныне, как и я, тайный советник, сочиняет, будто уже в гимназии я питал неудержимую склонность к гуманитарным наукам, отличавшую меня от других новичков. Плохо помните, господин тайный советник! Гуманитарные науки были для меня тяжелым ярмом, которое я едва выносил со скрежетом зубовным. Видя у себя дома, в семье школьного ректора, в маленьком северо-германском городишке, как наука служила средством борьбы за существование, я с детства возненавидел всякую филологию: природа, верная своей неразгаданной задаче охранять творческую силу, всегда внушает ребенку ненависть к склонностям отца. Она противится спокойному, пассивному наследованию, простому продолжению из рода в род: сперва она требует борьбы между одинаково созданными существами и только после тяжелых и плодотворных блужданий допускает запоздалое возвращение на стезю предков. Мой отец считал науку святыней, - и этого было достаточно для того, чтобы в своем самоутверждении я почувствовал ее, как пустую игру с понятиями. Я возненавидел классиков только за то, что он считал их образцом. Окруженный книгами, я их презирал; направляемый отцом исключительно на умственные занятия, я был преисполнен отвращения ко всякому книжному образованию: неудивительно, что я с трудом достиг аттестата зрелости и решительно отказывался от продолжения научных занятий...

Цвейг Стефан (Zweig Stefan)   
«Смятение чувств, из записок старого человека»