Зощенко Михаил Михайлович - Произведения - Перед восходом солнца

ПРЕДИСЛОВИЕ

     
     Эту книгу я задумал очень давно. Сразу после того, как выпустил в свет мою «Возвращенную молодость».
     Почти десять лет я собирал материалы для этой новой книги и выжидал спокойного года, чтоб в тиши моего кабинета засесть за работу.
     Но этого не случилось.
     Напротив. Немецкие бомбы дважды падали вблизи моих материалов. Известкой и кирпичами был засыпан портфель, в котором находились мои рукописи. Уже пламя огня лизало их. И я поражаюсь, как случилось, что они сохранились.
     Собранный материал летел со мной на самолете через немецкий фронт из окруженного Ленинграда.
     Я взял с собой двадцать тяжелых тетрадей. Чтобы убавить их вес, я оторвал коленкоровые переплеты. И все же они весили около восьми килограммов из двенадцати килограммов багажа, принятого самолетом. И был момент, когда я просто горевал, что взял этот хлам вместо теплых подштанников и лишней пары сапог.
     Однако любовь к литературе восторжествовала. Я примирился с моей несчастной участью.
     В черном рваном портфеле я привез мои рукописи в Среднюю Азию, в благословенный отныне город Алма-Ата.
     Весь год я был занят здесь написанием различных сценариев на темы, нужные в дни Великой Отечественной войны.
     Привезенный же материал я держал в деревянной кушетке, на которой спал.
     По временам я поднимал верх моей кушетки. Там, на фанерном дне, покоились двадцать моих тетрадей рядом с мешком сухарей, которые я заготовил по ленинградской привычке.
     Я перелистывал эти тетради, горько сожалея, что не пришло время приняться за эту работу, столь, казалось, ненужную сейчас, столь отдаленную от войны, от грохота пушек и визга снарядов.
     — Ничего,— говорил я сам себе,— тотчас по окончании войны я примусь за эту работу.
     Я снова укладывал мои тетради на дно кушетки. И, лежа на ней, прикидывал в своем уме, когда по-моему может закончиться война. Выходило, что не очень скоро. Но когда — вот этого я установить не решался. — Однако почему же не пришло время взяться за эту мою работу?— как-то подумал я.— Ведь мои материалы говорят о торжестве человеческого разума, о науке, о прогрессе сознания! Моя работа опровергает «философию» фашизма, которая говорит, что сознание приносит людям неисчислимые беды, что человеческое счастье в возврате к варварству, к дикости, в отказе от цивилизации.
     Ведь об этом более интересно прочитать сейчас, чем когда-либо в дальнейшем.
     В августе 1942 года я положил мои рукописи на стол и, не дожидаясь окончания войны, приступил к работе.

Страницы: (209) : 123456789101112131415 ...  >> 

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

...
     - Ничего, раз это ты,- сказал я.- Просто я думал, что замок у меня получше.
     Он улыбнулся полными красными губами. Очень красивый был парень. И спросил:
     - Ты делами еще занимаешься?
     - Занимаюсь - когда дела есть.
     Я раскурил трубку, откинулся и стал смотреть на его гладкую оливковую кожу, на прямые темные брови. Он положил трость на стол и подвигал губами.
     - У меня для тебя дельце. Пустяковое. Но на трамвай заработаешь. Я ждал.
     - Сегодня вечером собираюсь маленько поиграть в Лас Олиндасе,- сообщил он,- у Каналеса. Думаю, повезет - и мне бы нужен парень с пистолетом.
     Я вынул из верхнего ящика пачку сигарет и подвинул их через стол. Лу взял пачку и стал ее открывать.
     Я спросил:
     - Что за игра?
     Он вытянул сигарету наполовину и уставился на нее. Что-то такое в его поведении мне не нравилось.
     - Меня уже месяц как прикрыли. Никак не получалось зарабатывать, чтобы держать заведение в этом городе. После отмены сухого закона ребята из полиции стали меня прижимать. У них прямо кошмары начинаются, как представят, что им придется жить на зарплату.
     - Здесь это стоит не больше, чем в другом месте. И платишь одной фирме. Уже удобно, Лу Харджер вставил сигарету в зубы.
     - Да, Фрэнку Дорру,- проворчал он,- этому жирному сукину сыну, кровопийце.
     Я ничего не ответил. Давно уже вышел из того возраста, когда приятно обругать человека, с которым ничего не можешь сделать. Я смотрел, как Лу прикуривает от моей настольной зажигалки. Он продолжал, выпустив клуб дыма:
     - Чистая смехота. Каналес купил новую рулетку - за взятку, прямо у людей шерифа...

Раймонд Чандлер (Raymond Thornton Chandler)   
«Свидетель»