Зощенко Михаил Михайлович - Произведения - Рассказы

Я за ней. Ходит она по буфету и на стойку смотрит. А на стойке блюдо. На блюде пирожные.
     А я этаким гусем, этаким буржуем нерезаным вьюсь вокруг ее и предлагаю:
     - Ежели, говорю, вам охота скушать одно пирожное, то не стесняйтесь. Я заплачу.
     - Мерси, - говорит.
     И вдруг подходит развратной походкой к блюду и цоп с кремом и жрет.
     А денег у меня - кот наплакал. Самое большое, что па три пирожных. Она кушает, а я с беспокойством по карманам шарю, смотрю рукой, сколько у меня денег. А денег - с гулькин нос.
     Съела она с кремом, цоп другое. Я аж крякнул. И молчу. Взяла меня этакая буржуйская стыдливость. Дескать, кавалер, а не при деньгах.
     Я хожу вокруг нее, что петух, а она хохочет и на комплименты напрашивается.
     Я говорю:
     - Не пора ли нам в театр сесть? Звонили, может быть.
     А она говорит:
     - Нет.
     И берет третье.
     Я говорю:
     - Натощак - не много ли? Может вытошнить.
     А она:
     - Нот, - говорит, - мы привыкшие.
     И берег четвертое.
     Тут ударила мне кровь в голову.
     - Ложи, - говорю, - взад!
     А она испужалась. Открыла рот, а во рте зуб блестит.
     А мне будто попала вожжа под хвост. Все равно, думаю, теперь с пей не гулять.
     - Ложи, - говорю, - к чертовой матери!
     Положила она назад. А я говорю хозяину:
     - Сколько с нас за скушанные три пирожные?
     А хозяин держится индифферентно - ваньку валяет.
     - С вас, - говорит, - за скушанные четыре штуки столько-то.
     - Как, - говорю, - за четыре?! Когда четвертое в блюде находится.
     - Нету, - отвечает, - хотя оно и в блюде находится, но надкус на ем сделан и пальцем смято.
     - Как, - говорю, - надкус, помилуйте! Это ваши смешные фантазии.
     А хозяин держится индифферентно - перед рожей руками крутит.
     Ну, народ, конечно, собрался. Эксперты.
     Одни говорят - надкус сделан, другие - нету.
     А я вывернул карманы - всякое, конечно, барахло на пол вывалилось, народ хохочет.

Страницы: (30) : 123456789101112131415 ...  >> 

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... Умеет устраиваться со всеми удобствами. Тот «живодер», который только что пошел на кухню, переправлял тайком через забор письма Эммануила и ответы его сына. — За хорошую плату, конечно? — Дай Бог тебе, малый, заработать за всю свою жизнь сотую долю того, что имеют Легги. — Да ну! — Я знаю, что говорю! Папаша вдвоем с самим Питером Кеном обчистили банк на миллион фунтов стерлингов. — Ого! — Таких дел у него за плечами несколько. Только в этот раз он сдуру ухлопал полицейского и получил пятнадцать лет. — А деньги? — Остались у Кена. Питер с тех пор заделался джентльменом, вырастил дочь, — ей сейчас, наверное, лет восемнадцать, — и живет себе преспокойно на собственной вилле в Хошеме. Ты знаешь Питера? — Да, — вздохнул Джонни. — Ты чего нос повесил, парень? — Я люблю его дочь и хотел бы на ней жениться, но… — Денег нет? — Об этом Кен и не спрашивал. Для него главное — выдать дочь за джентльмена с незапятнанной репутацией. У меня все было в порядке: я еще ни разу не сидел и сумел понравиться Мери. Питер еще хотел, чтобы я перестал мошенничать на бегах. — Ты исполнил его желание? — А ты видел когда нибудь Мэри? — Нет. — Если бы видел, ты не задавал бы глупых вопросов. Мошенничать я бросил, но лошадь продолжал выставлять. И тут один сукин сын подменил ее. — Поставил в стойло свою клячу вместо твоего рысака? — Наоборот. Его конь был лучше. — Тогда он просто сумасшедший. — Может быть. — И что же было дальше? — Мой вороной был одним из главных соперников его гнедого фаворита. Он перекрасил своего коня в черный цвет и ночью обменял лошадей. — И твой жокей ничего не заметил? Ведь кони отличаются не только мастью! — Думаю, что ему хорошо заплатили за рассеянность. — Кто же выиграл заезд? — Конечно, я. — Куш сорвал приличный? — Очень. — За что же ты обзываешь своего благодетеля сукиным сыном? — Пока я радовался удаче и получал выигрыш, он «настучал» в полицию, что я украл его фаворита. Лошадь выкупали и она сразу же стала снова гнедой. А меня упекли сюда. Смит сел на стопку кирпичей. — Кого в этой тюрьме ни спроси, все попали сюда случайно. А если и не случайно, то не по своей вине. Один только я сижу за дело, если вас всех послушать. — А за что? — Банкноты штамповал, что же еще? — Неаккуратно? — Как умел...

Уоллес Эдгар (Wallace Edgar)   
«Комната № 13»