Зощенко Михаил Михайлович - Произведения - Рассказы о Ленине

ГРАФИН

     Когда Ленину было восемь лет, с ним случилась одна маленькая история, о которой впоследствии, много лет спустя, рассказала его старшая сестра, Анна Ильинична.
     Анна Ильинична говорила про своего брата, что он был большой шалун. Но вместе с тем он был очень правдивый мальчик. Он никогда не врал и всегда признавался в своих шалостях.
     Но однажды с ним случилось такое происшествие.
     Вместе с отцом и со своими сестрами маленький Володя поехал в Казань.
     Там, в Казани, проживала их родственница, тетя Аня.
     И вот они к ней поехали.
     А у тети Ани тоже были дети -- двоюродные братья и двоюродные сестры Ленина.
     Встреча была интересная.
     Дети много шалили, бегали, играли в разные игры.
     И однажды до того расшалились, что опрокинули на пол графин, который стоял на столике.
     Это у них была какая-то веселая игра. Они друг от друга бегали. И Володя, бегая по комнате, наткнулся на этот столик. Столик покачнулся, и красивый хрустальный графин упал на пол и разбился вдребезги.
     Дети даже не заметили, кто именно разбил графин. Все бегали и все носились по комнате.
     И только когда разбился графин, дети присмирели.
     Вдруг открывается дверь, и в комнату входит тетя Аня.
     Тетя Аня услышала звон и шум и вот пришла посмотреть, что случилось.
     И, увидев на полу разбитый графин, тетя Аня спросила:
     -- Дети, кто из вас разбил этот графин?
     И все дети стали говорить: <Это не я>.
     И маленький Володя тоже сказал: <Это не я>.
     И сказал он это так тихо, что еле можно было услышать его.
     Он сказал неправду, потому что он в первый момент испугался. Все-таки чужой дом, чужая квартира, малознакомая тетя Аня. И, кроме того, он из всех был самый маленький. И у него не повернулся язычок сказать: это я.
     Тогда Тетя Аня говорит:
     -- В таком случае выходит, что графин сам разбился. Наверно, ему скучно стало на столе стоять -- вот он и упал.
     Дети засмеялись и говорят:
     -- Наверно, он хотел с нами побегать. И вот поэтому он прыгнул со столика на пол. Но он, бедненький, забыл, что он стеклянный, и разбился.
     И дети опять засмеялись.

Страницы: (17) : 123456789101112131415 ...  >> 

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... Самый дикой зверь норовит от человека уйти. Зверь напротив человека идет, уж когда ему деваться некуда. Страшней зверя, как человек, в тайге нет.
   Тут Кондрат Фролович от зверей перешел к человечеству, и выяснилось, что о человечестве он самого тяжелого мнения.
   - Люди не только зверю, они друг другу страшны, человек сам себе страшен, - говорил старик. - Годов тому двадцать водил я экспедицию - один образованный полковник места наши на карту снимал. Раз он мне говорит: "До чего ты, Кондрат Фролович, простой, как ребенок, у тебя и глаз детский". А я ему говорю: "Что ж глаз, когда в сердце у меня коршун". - "Нет, говорит, человек ты очень благородный, а все оттого, что ты на природе живешь". А я ему говорю: "От природы в нас не может быть благородства. Когда б мы, мужики, над ней господа были, может, и было б в нас от нее благородство, а мы по ней ходим. По будням ворочаем пни до кровавого пота, а в праздники с устатку водку пьем, а к вечеру друг друга режем, - тоска да ненависть в нас от нее, а благородства нет". - "А посмотри, говорит, на гольдов: совсем дикой народ, а живут на природе, как дети, разве нет в них благородства?" - "Благородство в них есть, - это я ему говорю, - да это, говорю, потому, что у них промеж себя братский закон, а природа для них - мачеха, и они ее боятся". Так и не переговорил он меня. Да и правда: плохо, очень плоховато мы живем. И сколько ни бьемся за правильность, а оно все на старое. Землетрясение, что ли, какое на людей напустить? Пущай бы уж всю землю перетрясло. Поди, те, кто живы б остались, по-новому жить начали. От страху, - пояснил старик и, посмотрев на парней серыми своими глазами, улыбнулся.
   Так дошли они до ключа и сели под кедром перекусить перед тем, как расстаться. Поели, и вдруг Кондрат Фролович говорит:
   - А не завидую я вам, ребята. Страшная ваша путь-дорога. Ведь это какая тайга? Это тайга мертвая. Тут ни птица, ни зверь не водится, и ветр сюда не достигает. Тишь-то какая!
   Он снял шапку и прислушался, и глаза у него стали какие-то лешачьи...

Фадеев Александр Александрович   
«Землетрясение»