Зощенко Михаил Михайлович - Произведения - Рассказы разных лет

     Племянник, сам пе свой, подбежал на ходу к вдове и доложил ей, что происходит.
     Вдова еще больше зарыдала и отказалась что-либо платить.
     Колесников пробился сквозь толпу к оркестру и сказал им, чтобы они перестали дудеть в свои трубы, поскольку дело запуталось и теперь неизвестно, кто будет платить.
     В рядах оркестрантов, которые шли строем, произошло некоторое замешательство. Главный из них сказал:
     -- Музыку мы не прекратим, доиграем до конца и через суд потребуем деньги
     с того, кто сделал заказ.
     И, снова взмахнув медными тарелками, прекратил дискуссию.
     Тогда Колесников опять пробился к директору, но тот, предвидя неприятности,
     сел в машину и молча отбыл.
     Беготня и суетня вызвали удивление в рядах процессии. Отъезд директора и
     громкое стенание вдовы еще того более поразили всех присутствующих. Начались
     разговоры, расспросы и шептанья, тем более что кто-то пустил слух, будто директора
     срочно вызвали по вопросу о снижении зарплаты.
     В общем, к кладбищу подошли в полном беспорядке. Само захоронение состоялось
     в крайне быстром темпе и уже без речей. И все разошлись не особенно довольные. И некоторые бранили умершего, вспоминая из его мелкой жизни то одно, то другое.
     На другой день племянник умершего дяди до того нажал на директора, что тот
     обещал согласовать вопрос с союзом. Но при этом сказал, что дело вряд ли пройдет,
     так как задача союза -- заботиться о живых, а не валандаться с мертвыми.
     Так или иначе, Колесников пока что продал свое драповое пальто, чтобы
     отвязаться от оркестрантов, которые действительно ни перед чем не остановились
     бы, чтобы получить свои пречистые.
     Свое пальто племянник продал за 260 рублей. Так что после расплаты с оркестром
     у него остался навар-- 60 рублей. На эти деньги племянник своего дяди пьет третий
     день. И это обстоятельство сигнализирует нам, что учреждение во главе с директором
     оказалось не на полной высоте.
     Будучи выпивши, племянник этого дяди пришел ко мне и, утирая рукавом слезы, рассказал мне об этой своей мелкой неприятности, которая для него была, наверно,
     далеко не последней.
     Для дяди же эта мелкая неприятность была последней. И то хорошо.

     1939

Страницы: (44) :  <<  ... 363738394041424344

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... Блондинка улыбнулась мне улыбкой одновременно игривой и вызывающей, но дружеской. Я послал ей безразличный взгляд, которому явно недоставало привлекательности, поскольку начинающему хирургу-косметологу, который надо мной трудился, не вполне удалось привести в согласие обе стороны лица,-тем не менее она мне улыбнулась. Брюнетка слегка подтолкнула свою подругу, которая, глянув на нее, скривилась и перестала улыбаться. Я отвел глаза.
     Мы были теперь в неполных двухстах ярдах от начала посадочной полосы, и, чтобы отвлечься от мысли, что шасси разлетится, едва лишь коснется бетона, я откинулся в кресле, прикрыл глаза и стал размышлять об обеих девушках. Я подумал, что сотрудников я подбираю не без учета некоторых эстетических аспектов жизни. Мэгги, брюнетка, к двадцати семи годам работала со мной уже пять лет. Незаурядно умна, методична, старательна, сдержаниа, невозмутима, она почти никогда не совершала ошибок-в нашей профессии не бывает таких, кто никогда не ошибается. И, что важней, мы с Мэгги давно привязались друг к другу, а это чуть ли не самое главное там, где минутная утрата взаимного доверия и взаимосвязи может привести к непоправимым последствиям. Насколько мне, впрочем, известно, наше взаимное расположение не было и чрезмерным, что также могло обернуться трагически.
     Белинда, двадцатидвухлетняя блондинка, парижанка, полуфранцуженка- полуангличанка, выполняющая сейчас свое первое оперативное задание, была мне почти совсем неведома. Не загадка, просто незнакомое человеческое существо. Когда Сюрте выделяет кому-либо одного из своих агентов, а именно она выделила мне Белинду, личное дело этого агента составляется столь всесторонне, что ни один существенный факт его жизни или прошлого там не упомянут...

Маклин Алистер (MacLean Alistair)   
«Кукла на цепи»